Дать хорошие знания, подготовить к экзаменам, помочь с выбором профессии и научить самостоятельности — список ожиданий от школы давно вышел за пределы учебной программы. В частном образовании к нему добавляется возможность избавить семью от вечерних уроков и поездок по репетиторам. Но планы родителей не всегда совпадают с интересами ребенка, а насыщенное расписание может не оставлять сил.
Представители частных школ за круглым столом «Фонтанки» обсудили, как выстраивать образовательный маршрут, можно ли обойтись без репетиторов и почему даже школа полного дня должна оставлять ребенку выход во внешний мир.
Научить учиться и договариваться
Предметные знания остаются основой школьного образования. Но участники дискуссии сходятся в том, что их одних выпускнику недостаточно: важно уметь ими пользоваться, принимать решения и взаимодействовать с другими людьми.
Для частной школы PRIVIATA одним из главных направлений стало развитие коммуникации. Как объяснила директор Ксения Буякова, речь идет об умении общаться, договариваться, аргументировать свою позицию и вести переговоры.
— Это один из важнейших навыков, который в ближайшее время точно не заменит искусственный интеллект, — пояснила она. — Мы выстраиваем обучение таким образом, чтобы эта компетенция появлялась у детей уже с нулевого или с первого класса.
У школы есть направление бизнеса и предпринимательства, и в рамках развития бизнес-мышления проходят занятия по коммуникации, деловому общению, управленческому минимуму, а у ребят постарше — по конфликтологии. Это полноценная линейка уроков в первой половине дня, обязательные дисциплины, добавила Ксения Буякова.
— Важно, чтобы ребенок видел свой способ действия и развивал его, — подчеркнул эксперт. — У нас с пятого класса начинается предпрофильное обучение в проектном формате. Сначала это возможность немного поиграть, попробовать себя, а с возрастом всё становится серьезнее. Мы сотрудничаем с преподавателями ИТМО, СПбГУ, чтобы ребята могли разрабатывать проекты, принимать первые самостоятельные решения, набивать первые шишки. Но школа должна еще и учить анализировать свой опыт. Этого очень недостает: ребенок должен становиться экспертом в собственной деятельности.
Развитию общения помогает и английский язык — часть образовательной специфики школы: он расширяет возможности взаимодействия с детьми из других стран.
В Эпишколе важной задачей считают сохранение интереса к познанию. Юлия Голуб, руководитель ИТ-направления Эпишколы, сформулировала ее как стремление приучить ребенка к желанию мыслить.
— Хотеть мыслить, развиваться и в том числе — допускать ошибки. Мы специально даем детям возможность ошибаться, потому что так происходит большое развитие, — говорит она. — Конечно, нужно уметь договариваться, взаимодействовать со средой внутри школы и за ее пределами. Но основа — помочь ребенку сохранить жажду познания, творчества, развития. Чтобы за ним закрылась дверь школы — после уроков или после одиннадцатого класса, — а ему хотелось продолжать учиться.
Для онлайн-образования особенно значима самостоятельность, отметил Ян Копарулин, преподаватель русского языка онлайн-школы NeoFamily. В этом формате педагог не находится рядом с учеником и должен искать способы поддерживать интерес к работе.
— Ученик не сидит перед тобой — он где-то далеко, за компьютером. Поэтому нужно подпитывать его тягу к знаниям и самостоятельному их получению, — объяснил он. — На нашей бесплатной платформе есть банк заданий в свободном доступе, есть лаборатория с различными экспериментами. Если ученик понимает, к чему стремится и что хочет получить в конце года, эти инструменты могут принести ему большую пользу. А мы поддерживаем процесс самостоятельного исследования.
Индивидуальная программа начинается с возможностей школы
Обещание индивидуального подхода само по себе мало говорит о том, как будет учиться ребенок. За ним могут стоять и отдельное расписание, и возможность выбирать направления, и персональная помощь с конкретными заданиями.
Юлия Голуб предложила разделять индивидуальную образовательную траекторию и индивидуальный подход. В первом случае чаще всего речь идет об учете физиологических особенностей ребенка, во втором — о создании возможности для развития интересов, которые со временем могут измениться.
— В дошкольном и начальном образовании мы знакомим ребенка с разными сферами деятельности, — рассказала эксперт. — Дальше даем возможность получать знания по выбранным направлениям, но не формируем жестко технические, математические или биологические классы. У каждого есть выбор, и его можно поменять. Если к концу десятого класса ученик приходит и говорит: «Юлия Александровна, информатика — это не мое», — он может выбрать другое направление. Накопленный опыт и знания помогут ему перестроить свою траекторию.
По ее словам, небольшое количество детей позволяет педагогам больше работать с каждым учеником: выяснять, что его интересует, с какими сложностями он сталкивается и какая помощь ему нужна.
Иван Ананченко обратил внимание, что индивидуальное сопровождение необходимо в том числе детям с высокими образовательными результатами — олимпиадникам и тем, кто способен значительно опережать программу.
— В успехе победителя олимпиады или стобалльника есть несколько составляющих, и первая — сам ребенок, — отметил он. — Школа создает среду, которая позволяет направить его. Небольшое количество учеников тоже может осложнять социализацию и адаптацию. Поэтому нужно найти баланс: дать ребенку двигаться по своей траектории и сохранить полноценную среду общения.
В «АСПЕКТЕ» эта работа начинается с начальной школы. Уроки стараются строить так, чтобы у ребенка возникали собственные вопросы. В средней школе подключаются предпрофильное обучение и проекты, а в десятом–одиннадцатом классах — индивидуальные образовательные траектории с выбором профиля.
— У нас порядка восьми профилей: физико-математический, химико-биологический, лингвистический и другие. Даже частной школе непросто найти для этого кабинеты, педагогов, другие ресурсы, но это возможно и необходимо, — добавил Иван Ананченко. — Родители часто хотят получить все сразу: и математику, и русский, и иностранный язык. Задача школы — выстроить баланс, чтобы ребенок не оказался перегружен и сохранил возможности поступать и в российские вузы, и в зарубежные.
По его словам, развитие предпрофильного обучения повлияло и на решение семей оставаться в школе.
— Раньше к нам хорошо приходили в начальную школу, в том числе ради английского языка, а потом многие уходили в специализированные государственные, — рассказал он. — Когда мы выстроили предпрофильное обучение с пятого класса, ситуация сильно изменилась. Сейчас четвертый класс практически в полном составе переходит дальше. Родители понимают, что здесь ребенок тоже может получить необходимые знания — и ему не обязательно заранее определяться, что он будет именно математиком.
— Индивидуальные маршруты в школе, конечно, есть: дети из профессионального спорта с индивидуальным расписанием или олимпиадники с профицитами знаний. Наша задача —поддержать, развивать и создавать условия, позволяющие в полной мере воспользоваться потенциалом, — говорит Ксения Буякова.
Она подчеркнула, что индивидуальный маршрут требует вполне материальной основы: помещений, кадров и времени педагогов. При создании школы PRIVIATA обращали внимание на возможность разместить в помещении полноценную школу с большими классами и светлыми коридорами. У каждого класса, помимо классного руководителя, есть наставник, который знает интересы и особенности детей.
— Мне хочется говорить об индивидуальном маршруте через сильные стороны ребенка: увидеть, что у него получается лучше, что его интересует, где можно развивать мотивацию, — отмечает Ксения Буякова. — Часто внимание сосредоточено на дефицитах: что не получается, что нужно подтянуть. И ребенок постоянно оказывается в ситуации неудачи. Мы стараемся работать через то, что получается. Тогда появляется желание учиться, приходить в школу, ребенок чувствует свою значимость. Но для этого необходимы педагоги, кабинеты и время на такую работу
У NeoFamily другая специфика: многие ученики приходят с уже сформированным запросом. Как рассказал Ян Копарулин, школа сосредоточилась на химии, биологии и русском языке, поскольку исторически в нее обращалось много ребят, планирующих поступление в медицинские вузы.
— Мы помогаем конкретизировать выбор: например, каким именно врачом человек хотел бы стать, — отмечает он. — Индивидуальная работа на платформе выстраивается с помощью кураторов и методистов. Кураторы отвечают за мотивацию и образовательный трек: допустим, ученик пришел позже остальных, и ему нужно догнать группу, не потеряв знания. Методисты проверяют домашние задания, разбирают ошибки, объясняют, что можно улучшить.
А ещё на платформе есть ежедневный нейротест: алгоритм отбирает темы и типы заданий, в которых конкретный ученик ошибается, и даёт задания именно на них. Программа у всех общая, а тренировка у каждого своя: на курсе русского те, кто решал нейротест, сдали ЕГЭ в среднем на 8 баллов выше тех, кто его не решал. Преподаватель отметил также ограничение потокового формата:
— У меня достаточно большие группы, я объясняю тему сразу многим людям. Это не совсем про индивидуальный подход. У нас персональную работу с учениками помогают обеспечивать кураторы, методисты и наши технологичные решения, — добавил эксперт.
Учитель должен быть понятным
Чем больше задач ставят перед школой, тем шире становится круг обязанностей учителя. От него ждут предметной экспертизы, поддержки, внимания к состоянию ребенка и способности вовремя установить границы.
Ксения Буякова считает определяющим качеством педагога небезразличие — и к детям, и к собственной профессии.
— Учитель — это наставник, куратор, координатор, а в младшем звене еще и воспитатель, — отметила она. — Важно, чтобы человек хотел развиваться в профессии, быть в педагогическом процессе, который постоянно меняется. В начальной школе педагог становится для ребенка отдельным авторитетом — не другом и не родителем. И здесь имеет значение его культурный и этический пример. В средней школе авторитетом во многом становится социальная группа, но нужно продолжать транслировать ценности.
По ее словам, воспоминания о школе чаще всего связаны не с тем, как объясняли предмет.
— В памяти остается, как к тебе подошли, поддержали, похлопали по плечу. Это выходит далеко за рамки передачи знаний. И хочется, чтобы воспоминания об учителях были теплыми, — считает она.
Педагог должен уметь менять позицию в зависимости от ситуации: поддержать как друг, поговорить как старший товарищ, а иногда сказать неприятное — словами, которые ребенок сможет услышать, считает Иван Ананченко.
— Родители спрашивают: «А у вас учитель строгий или добрый?» Он разный. Кому-то нужно улыбнуться, а кому-то строго сказать: «Давай-ка делай». Строгость — рабочий инструмент, ее нельзя путать со злостью, жестокостью или нелюбовью к делу. Это последовательность в отношении правил. Педагог должен оставаться авторитетом и экспертом в своей области, — объяснил он.
По словам Ивана Ананченко, учителю приходится в том числе понимать психологическое состояние ребенка — хотя в школе есть и отдельный психолог, который сопровождает учеников.
В Эпишколе роли предметника и куратора разделяют, хотя совмещать их может один человек. Как рассказала Юлия Голуб, в одной ситуации она выступает учителем информатики, в другой — куратором, с которым можно обсудить происходящее в жизни. И куратором необязательно становится педагог-предметник.
— Обе роли важны. Педагог должен быть экспертом, любить делиться знаниями и быть готовым услышать ребенка напротив. Но еще ему необходимы системность и логичность, — уточнила она. — Даже если на уроке вы смеетесь, шутите, обсуждаете интересные вещи, ученик должен понимать, какой результат от него ожидается. Строгий, справедливый и понятный учитель очень нужен: дети должны видеть границы и знать, что договоренности придется выполнять.
— Ты по-прежнему должен быть экспертом, другом, транслировать любовь к предмету и к ученикам. Если чего-то из этого нет, они заметят, — говорит Ян Копарулин о роли учителя. — Мне нравится сочетать функции эксперта и человека, к которому можно обратиться. Ученики знают, что могут написать мне и по русскому языку, и по поводу личных переживаний. Очень многие приходят с запросом на спокойный учебный процесс, без драм и постоянной тревоги из-за того, что времени мало и нужно учиться быстрее, — рассказал он.
Разговор о требованиях к учителю привел к вопросу о профессиональном выгорании — точнее, о том, как его не допустить. Иван Ананченко подчеркнул: нельзя ждать полноценной работы от педагога, все время которого занято уроками.
— Учитель должен своевременно отдыхать, его нельзя перегружать в каникулы. Это база, — подчеркнул он. — А дальше важно, чтобы он разделял ценности школы, чувствовал, что здесь его уважают, и мог привносить в работу себя — свой опыт, интересы, увлечения. Мы создаем сообщество детей, родителей и педагогов: проводим благотворительные ярмарки, играем с родителями в футбол. Школа должна быть местом, где люди знают друг друга не только по урокам и оценкам.
— Можно много говорить о развитии педагога, но прежде нужно создать условия, чтобы он не думал, чем закрыть ипотеку и на что купить продукты, а потом уже говорить о миссии, творчестве и профессиональном росте. — добавила Ксения Буякова. — И важно помнить: помимо уроков есть проверка тетрадей и подготовка. Ответственный учитель все равно будет этим заниматься, поэтому нагрузка должна быть посильной.
В PRIVIATA, по ее словам, педагогам предлагают обращаться к руководству с трудностями, оплачивают поездки на форумы, включая билеты и проживание, организуют питание и совместные мероприятия.
— Работают простые человеческие вещи. Учителю нужно поле для роста, возможность творчества и теплые отношения в коллективе. Образование в целом — про человечность, — добавила директор школы.
Юлия Голуб рассказала, что в Эпишколе, которая является частью образовательного центра, действуют наставничество и служба поддержки педагогов. Но не менее важна возможность прямо сказать руководителю об усталости.
— Учитель должен иметь возможность прийти к директору и сказать: «У меня больше нет сил, давайте что-нибудь придумаем», — говорит она. — Где-то нужен отпуск, где-то — разговор и поддержка. Школа существует и для педагогов тоже: дети рано или поздно выпускаются, а учителя остаются. Важно вовремя заметить состояние, когда человек больше не может. Возраст и стаж здесь не определяют всё.
Ян Копарулин предложил относиться к отдыху как к необходимой части и учебной, и профессиональной жизни.
— Я десять лет готовлю к ЕГЭ по русскому, и мне до сих пор это нравится. Но чтобы оставаться увлеченным, нужно учиться отдыхать. Мы сталкиваемся с выгоранием и у детей: за год некоторые настолько устают от подготовки, что разочаровываются уже в самой идее высшего образования. Поэтому объясняем, что отдых — тоже часть обучения. То же самое необходимо перенести на работу преподавателя. Если думать о ней шестнадцать часов в сутки, с пробуждения до сна, ни к чему хорошему это не приведет, — отметил он.
Полный день без бесконечной гонки
Иногда объем нагрузки современных школьников кажется огромным, но продолжительность занятий сама по себе не позволяет понять, насколько разумно она распределена, считают эксперты. Важно содержание, режим, сложность дороги, а главное — видит ли ребенок смысл в своих усилиях.
Ян Копарулин рассказал, что у учеников NeoFamily есть обязательные и дополнительные домашние задания. По внутренней статистике школы, ребята, выполняющие весь объем по трем предметам, в итоге набирают больше баллов.
— Мы видим, что большая нагрузка может конвертироваться в лучший результат, — объяснил он. — Но баланс очень хрупкий и индивидуальный: у детей разные способности, разная занятость, разная возможность все это выдерживать. Много работать легче, когда понимаешь, ради чего это делаешь и как каждое задание приближает к цели. Очень сильно расстраивает работа, которая кажется бесполезной и отнимает время.
По словам преподавателя, в опросах ученики нередко жалуются на объемные задания по непрофильным предметам в обычной школе: они воспринимают их как помеху подготовке к поступлению.
— Поэтому первоочередной вопрос — целеполагание. Важно, чтобы человек понимал, зачем он работает, — добавил Ян Копарулин.
Юлия Голуб предложила оценить, чем именно заполнено время школьника и насколько это отвечает его планам.
— Два часа можно потратить на рутинные упражнения, а можно на творческий проект, необычное задание или работу в формате экзамена, который ребенку действительно предстоит, — пояснила она. — Но нужно сначала понять, зачем ему сдавать ЕГЭ по выбранным предметам. Может быть, он собирается поступать за границу. А может быть, вообще не планирует поступать — это тоже вариант успешности. От его планов зависит, как распределять нагрузку.
По мнению специалиста, у школьника должно оставаться счастливое свободное время, особенно в пятом–восьмом классах, когда до выпускных экзаменов еще далеко.
— Я как мама восьмиклассника могу сказать: когда волевым решением убрала все кружки, ребенок стал лучше учиться. До этого он просто падал от усталости — и большая занятость не приносила пользы, — рассказала Юлия Голуб.
В Эпишколе для выполнения домашних заданий предусмотрено время в расписании. Ученик может обратиться к учителю с вопросами и уйти домой уже с выполненной работой.
— Дальше начинаются индивидуальные договоренности: что посмотреть дополнительно, где попробовать другое решение, какую модель составить. Когда ребенку интересно, те же два часа работы проходят с реальной пользой для развития, — отметила она.
В PRIVIATA у ребенка есть возможность провести полный день с восьми утра до семи вечера. Ксения Буякова подчеркнула, что такой формат подразумевает чередование учебы, прогулок, питания, отдыха и дополнительных занятий.
— У нас тоже выделено обязательное время на домашние задания. Делать их после семи вечера с родителями, которые только пришли с работы, хотят поужинать и посмотреть фильм, негуманно, — считает она. — В школе же ребенок может поучиться, погулять, поесть, переключиться, выполнить задания и при необходимости обратиться к педагогу, который находится рядом.
По ее мнению, правильно организованный режим помогает детям сохранять работоспособность.
— Если ребенку что-то непонятно и нужна дополнительная помощь, она тоже должна укладываться в разумный режим, а не начинаться в восемь или десять вечера после всех кружков, — говорит директор. — Важно смотреть, чем заполнен отдых: например, телефоны в школе запрещены. Мы соединили образовательную программу, досуг и спорт так, чтобы ребенку было комфортно. И у нас есть дети, которые проводят в школе полный день и не хотят уходить.
Иван Ананченко обратил внимание на дополнительную нагрузку, которую создают перемещения между школой, секциями и репетиторами. В «АСПЕКТЕ» есть как программа полного дня — примерно с половины девятого утра до шести вечера, — так и возможность уйти после основных занятий.
— Ребенок может получить в одном здании то, что иначе пришлось бы искать в разных местах, — рассказал он. — При хорошей организации учебного процесса, с сильными педагогами и оборудованными кабинетами можно выстроить обучение так, чтобы не требовалось искать репетитора. В десятом–одиннадцатом классах из-за индивидуальных траекторий появляется сложное расписание с «окнами». В них мы ставим занятия по подготовке к ЕГЭ и олимпиадам.
После основной программы доступны спортивные и творческие занятия, в том числе футбол, теннис, эстрадная группа. По словам руководителя, такой формат помогает сократить нагрузку и на родителей.
— Очень вовлеченные родители хотят дать ребенку лучшее: здесь футбол, в другом месте английский, дальше еще какие-то занятия. Иногда ради этих поездок приходится жертвовать собственной карьерой, особенно мамам. , — отметил Иван Ананченко. — Поэтому возможность получить все это в одном месте имеет значение и для ребенка, и для семьи. А иногда стоимость частной школы, где ребенок может заниматься весь день, оказывается близка к сумме, которую родители отдают за кружки и занятия в разных местах. Это еще и экономия времени, нервов и бензина.
Он подчеркнул: наличие возможностей не гарантирует, что ученик ими воспользуется. Формировать мотивацию и пытаться сформулировать цели нужно задолго до старших классов.
Юлия Голуб также предостерегла от попытки замкнуть всю жизнь ученика внутри школы.
— Ребенку обязательно нужно выходить в другую среду и общаться там. Частная школа — это двести–триста человек, а с учетом разного возраста круг общения становится еще меньше. В дальнейшем может оказаться сложно в большом вузе, — объяснила она. — Поэтому нужны конференции, выезды, встречи с другими школами. Иногда даже дорога к репетитору дает возможность переключиться: посидеть в трамвае или метро, посмотреть в одну точку и прийти уже в другом состоянии.
В Эпишколе, например, организуют недельные выезды, во время которых дети общаются в разных ситуациях и пробуют новые роли.
Иван Ананченко уточнил, что возможность получить необходимые знания в школе не предполагает ее закрытости.
— Я говорю об ответственности школы за образовательный результат. А олимпиады, конференции, поездки в другие города, обмены, взаимодействие с другими школами — все это очень важно для социализации. Здесь я полностью согласен: школа не должна быть закрытой, — резюмировал он.
Подготовиться к экзаменам и сохранить спокойствие
Можно ли подготовиться к выпускным экзаменам силами школы — один из практических вопросов, который волнует родителей. В ответах участников прозвучало общее условие: хорошее знание предмета необходимо дополнить знакомством с форматом и психологической подготовкой.
Ян Копарулин отметил, что спрос на дополнительные занятия существует, а значит, ученикам по разным причинам требуется помощь за пределами основной программы. Он уточнил, что говорит прежде всего о русском языке и не берется одинаково оценивать ситуацию во всех школах.
преподаватель русского языка онлайн-школы NeoFamily
— Ученики ищут то, чего им недостает, — пояснил он. — Но важно не делать вид, будто ничего, кроме ЕГЭ, в жизни нет, а неудачный результат означает, что жизнь закончилась. Мы не сместим экзамен с пьедестала в голове ученика: для него это очень важное событие. Тем не менее необходимо проговаривать, что жизнь этим не исчерпывается.
У PRIVIATA разработана система подготовки к ЕГЭ и к ОГЭ. Она предполагает тренировочные работы и дополнительные часы. Ксения Буякова поделилась практикой подготовки к ОГЭ: помимо изучения предметов и отдельных занятий, посвященных экзаменам, здесь регулярно проводят пробные работы и выделены обязательные часы для подготовки к экзамену.
— Каждые три недели дети пишут ОГЭ: переходят в другой кабинет, их сопровождают учителя, которые не преподают у них этот предмет, — рассказала она. — Сначала страшно, кто-то говорит, что не спал ночью, не мог есть. Постепенно становится легче, потому что процедура уже знакома. Ребенок может хорошо знать предмет, но не справиться с волнением. Мы стремимся дать опыт, который помогает снизить влияние этого фактора.
По ее мнению, признавать важность экзамена и нагнетать тревогу — разные вещи.
Не думаю, что нужно убирать экзамен с пьедестала: мы находимся в этой системе. Но и создавать нервозную обстановку не надо. Нужны крепкие знания, уверенность, что справишься, и понимание, как все будет происходить.
Ксения Буякова
директор частной школы PRIVIATA
Иван Ананченко согласился: потерять баллы можно и по причинам, не связанным со знанием предмета.
— Ребенок способен ошибиться при заполнении элементарного бланка, — говорит он, — поэтому нужно знакомить его с форматом и тренироваться. У нас есть дополнительные часы в девятых–одиннадцатых классах, посвященные подготовке к экзаменам. Кроме того, с первого класса мы мотивируем детей участвовать в разных олимпиадах: менять место, видеть другие школы, других ребят, оказываться в новой обстановке. Раньше мы также долгое время сдавали международные экзамены, где дети получали подобный опыт.
Подготовку без внешнего репетитора он считает возможной при выстроенной школьной системе и готовности ребенка работать.
— Если у ученика сформирована цель, он может пользоваться возможностями школы, подходить к педагогу, задавать дополнительные вопросы, просить давать и проверять дополнительные задания. Не все дети так делают, но такая возможность должна быть. В целом, подготовиться в школе — реально, — отметил Иван Ананченко.
Юлия Голуб рассказала, что в отделениях Эпишколы также выделяют специальные часы для подготовки к экзаменам. Иногда под задачи конкретного класса можно перестроить и саму предметную программу.
— У меня был небольшой одиннадцатый класс, где девяносто процентов учеников выбрали ЕГЭ по информатике. Я перестроила программу так, чтобы мы разбирали темы, которые стоят за экзаменационными заданиями, искали в том числе нестандартные способы решения, — говорит она. — Важно помочь ребенку понять, чего он хочет: просто сдать экзамен, поступить в определенный вуз или решить какую-то другую задачу.
Возможность подготовиться в школе не означает, что каждому ученику обязательно хватит одного и того же объема поддержки.
Да, дети берут репетиторов, и это нормально. Кому-то нужно больше занятий, кому-то — больше уверенности. Это нужно принять и помочь.
Юлия Голуб
Руководитель ИТ-направления Эпишколы
— Школа со своей стороны дает часы, учителей, поддержку, в том числе одноклассников. И важно находить слова: это испытание, мы знаем, каким оно будет, давай вместе подготовимся, — добавила Юлия Голуб.
По ее наблюдениям, сильная личная мотивация побуждает детей самостоятельно искать способы решения задач.
— В этом году ученики, которые сами готовятся к ЕГЭ, приносят мне решения: «Смотрите, мы сделали вот так, и это работает». Я говорю: «Да, но я вас так не учила». Оказывается, они сами разобрались — например, с помощью нейросети. И дальше мы начинаем обсуждать, я показываю и объясняю, как это должно быть устроено. Но за этим стоит очень сильная мотивация: ребенок хочет поступить в конкретный вуз и сам ищет возможности, — рассказала она.
Выбрать профессию и иметь возможность передумать
Профориентация начинается задолго до выбора экзаменов. Участники обсуждения связывают ее прежде всего со знакомством ребенка с собой и с разнообразием занятий, о которых он может пока ничего не знать.
В PRIVIATA профориентация идет с пятого класса до окончания школы. Как рассказала Ксения Буякова, на каждого ученика формируют профиль, который обновляется из года в год. С наблюдениями знакомят и ребенка, и родителей: обсуждают его сильные стороны, то, что требует внимания, и возможное применение школьных знаний в жизни. С вузами знакомят и младших школьников — чтобы университет перестал быть абстрактным понятием.
— Важны две вещи: знать, какие профессии существуют, и понимать, где могут пригодиться твои сильные стороны, — объяснила она. — Мы знакомим с направлениями, с вузами, показываем, как школьные предметы связаны с реальной жизнью. Потому что часто ребенок учит предмет ради контрольной, оценки или экзамена и не видит в нем практического смысла.
Она предостерегла от слишком раннего ограничения выбора.
— Не хочется, чтобы профориентация загоняла ребенка в угол: выбрал — и теперь обязан идти только по этому направлению. Российское образование всегда ценилось за универсальность. Нужно сохранять ощущение, что выбор можно поменять, а свои сильные стороны обнаружить в процессе учебы. Да, нам предстоят ОГЭ, ЕГЭ и поступление, но образование не должно сводиться только к этому, — подчеркнула Ксения Буякова.
В Эпишколе для девятых–одиннадцатых классов проводят предпрофессиональные пробы. Юлия Голуб рассказала, что школьники могут попробовать себя в дизайне, в медиа, на радио — и, что важно, перейти из одного направления в другое.
— Мы привлекаем экспертов, которые показывают, как все устроено, дают поработать в реальной среде, — говорит она. — Ребенок понимает, нравится ли ему это, выдерживает ли он такую работу, что ему нужно знать, на какие предметы обратить внимание. Есть ребята, которые занимаются в одном направлении три года, а потом выбирают соответствующую профессию. Иногда первые заработки появляются еще в школе — и это тоже важный опыт.
Знакомство с профессиями начинается раньше старших классов. В онлайн-отделении проходят ежемесячные встречи с экспертами из разных областей. Например, беседа с представителем лаборатории ядерной физики вызвала такой интерес, что дети долго не хотели отпускать гостя.
— Педагоги тоже могут показать, чем занимаются помимо преподавания, в каких областях они еще эксперты. А тем, кто хочет попробовать себя в педагогике, мы даем возможность готовить занятия, участвовать в проведении каникулярных программ. И в любой момент ребенок может сказать: «Это не мое, я не хочу». Или, наоборот: «Хочу продолжать», — добавила Юлия Голуб.
Иван Ананченко считает, что самоопределение может начинаться практически с первого класса — с помощью небольших проектов, разговоров и наблюдений за собственными интересами.
Важно понять, что ребенку нравится делать, что не нравится, что получается. И еще один вопрос: на какое занятие он находит время, даже когда времени вроде бы совсем нет?
Иван Ананченко
руководитель школы «АСПЕКТ», подразделение LINE2
С пятого класса работа становится более системной. В «АСПЕКТЕ» есть предпрофильные направления медиадизайна, объединяющего ряд предметов гуманитарного цикла, и информационно-технологическое — с ИТ, робототехникой, олимпиадной математикой. Проектная работа, дискуссионная площадка «Точка зрения» и конкурсы эссе помогают ребенку сформулировать собственную позицию и разобраться, что для него важно. Школьники также посещают вузы и предприятия.
— В проекте «Ваш путь к успеху» мы приглашаем людей из разных сфер. Они рассказывают не просто о профессии, а о пути, который прошли. Дети заранее готовятся, задают вопросы, это диалог. К десятому–одиннадцатому классу выбор профиля должен стать результатом большой предыдущей работы. Конечно, бывают ситуации, когда ребенок меняет решение, но мы стараемся сделать выбор максимально осознанным, — отметил Иван Ананченко.
У студентов NeoFamily задача чаще состоит в уточнении уже выбранного направления. Как рассказал Ян Копарулин, ученики нередко приходят с конкретным вузом и пониманием необходимых баллов. Те, кто собирается в медицину, прислушиваются к преподавателям, связанным с этой сферой.
— Например, преподаватель химии рассказывает, что значит учиться на медицинском направлении, с какими трудностями можно столкнуться. Есть даже мини-курсы, посвященные обучению на первом курсе медицинского института. Это тоже наш вклад в профориентацию, — сказал он.
Собственную задачу преподаватель русского языка видит в том, чтобы помочь ученикам заинтересоваться предметом, который многие изначально воспринимают как обязательное препятствие на пути к поступлению.
— Ребята приходят с ощущением, что русский нужно сдавать из-под палки: никуда не денешься. А потом говорят: «Оказывается, это целая языковая система, а не просто набор правил. Это может быть интересно». , — рассказал Ян Копарулин. — Если получается передать ученику часть своей любви к предмету, для меня это уже важный результат. Есть и те, кто потом выбирает филологические или лингвистические специальности, хотя из-за специфики школы их меньшинство.